Как грушницкий познакомился с мэри

Ответы@cdefamcarri.tk: как познакомились печорин и мэри

как грушницкий познакомился с мэри

Они познакомились на каком-то званом вечере во время дискуссии Грушницким интересовалась княжна Мери, предположив, что столь благородный. Противостояние Печорина и Грушницкого показано в главе «Княжна Мери». Повесть ведется от лица Печорина. Он склонен к анализу ситуаций, людей. Оборачиваюсь: Грушницкий! Мы обнялись. Я познакомился с ним в действующем отряде. Он был ранен пулей в ногу и поехал на воды с.

Это что-то не русская храбрость!. Я его также не люблю: Ваша чистая душа содрогнется! Да и к чему? Что я для вас! Поймете ли вы меня? Он мне сам говорил, что причина, побудившая его вступить в К. Впрочем, в те минуты, когда сбрасывает трагическую мантию, Грушницкий довольно мил и забавен.

Мне любопытно видеть его с женщинами: Мы встретились старыми приятелями. Я начал его расспрашивать об образе жизни на водах и о примечательных лицах.

Женские общества есть; только от них небольшое утешение: Нынешний год из Москвы одна только княгиня Лиговская с дочерью; но я с ними незнаком. Участие, которое она возбуждает, тяжело, как милостыня. В эту минуту прошли к колодцу мимо нас две дамы: Их лиц за шляпками я не разглядел, но они одеты были по строгим правилам лучшего вкуса: На второй было закрытое платье gris de perles [1]легкая шелковая косынка вилась вокруг ее гибкой шеи. Ботинки couleur puce [2] стягивали у щиколотки ее сухощавую ножку так мило, что даже не посвященный в таинства красоты непременно бы ахнул, хотя от удивления.

как грушницкий познакомился с мэри

Ее легкая, но благородная походка имела в себе что-то девственное, ускользающее от определения, но понятное взору. Когда она прошла мимо нас, от нее повеяло тем неизъяснимым ароматом, которым дышит иногда записка милой женщины. Они здесь только три дня. Эта гордая знать смотрит на нас, армейцев, как на диких.

И какое им дело, есть ли ум под нумерованной фуражкой и сердце под толстой шинелью? Да и борода кстати, и прическа a la moujik [3]. В это время дамы отошли от колодца и поравнялись с нами. Грушницкий успел принять драматическую позу с помощью костыля и громко отвечал мне по-французски: Хорошенькая княжна обернулась и одарила оратора долгим любопытным взором.

Выражение этого взора было очень неопределенно, но не насмешливо, с чем я внутренно от души его поздравил. Я люблю эти глаза без блеска: Я повернулся и пошел от него прочь. С полчаса гулял я по виноградным аллеям, по известчатым скалам и висящим между них кустарникам. Становилось жарко, и я поспешил домой. Проходя мимо кислосерного источника, я остановился у крытой галереи, чтоб вздохнуть под ее тенью, это доставило мне случай быть свидетелем довольно любопытной сцены.

встреча Максим Максимыча и Печорина

Действующие лица находились вот в каком положении. Княгиня с московским франтом сидела на лавке в крытой галерее, и оба были заняты, кажется, серьезным разговором. Княжна, вероятно допив уж последний стакан, прохаживалась задумчиво у колодца. Грушницкий стоял у самого колодца; больше на площадке никого не. Я подошел ближе и спрятался за угол галереи. В эту минуту Грушницкий уронил свой стакан на песок и усиливался нагнуться, чтоб его поднять: Выразительное лицо его в самом деле изображало страдание.

Княжна Мери видела все это лучше. Легче птички она к нему подскочила, нагнулась, подняла стакан и подала ему с телодвижением, исполненным невыразимой прелести; потом ужасно покраснела, оглянулась на галерею и, убедившись, что ее маменька ничего не видала, кажется, тотчас же успокоилась.

Когда Грушницкий открыл рот, чтоб поблагодарить ее, она была уже. Только тогда бедный юнкер заметил мое присутствие. Если бы был тут сторож, то он сделал бы то же самое, и еще поспешнее, надеясь получить на водку. Впрочем, очень понятно, что ей стало тебя жалко: Я лгал; но мне хотелось его побесить. У меня врожденная страсть противоречить; целая моя жизнь была только цепь грустных и неудачных противоречий сердцу или рассудку.

Присутствие энтузиаста обдает меня крещенским холодом, и, я думаю, частые сношения с вялым флегматиком сделали бы из меня страстного мечтателя. Молча с Грушницким спустились мы с горы и прошли по бульвару, мимо окон дома, где скрылась наша красавица. Она сидела у окна. Грушницкий, дернув меня за руку, бросил на нее один из тех мутно-нежных взглядов, которые так мало действуют на женщин.

Я навел на нее лорнет и заметил, что она от его взгляда улыбнулась, а что мой дерзкий лорнет рассердил ее не на шутку. И как, в самом деле, смеет кавказский армеец наводить стеклышко на московскую княжну?. Я знал одного Иванова, который был немец. Вернер человек замечательный по многим причинам. Он изучал все живые струны сердца человеческого, как изучают жилы трупа, но никогда не умел он воспользоваться своим знанием; так иногда отличный анатомик не умеет вылечить от лихорадки!

Обыкновенно Вернер исподтишка насмехался над своими больными; но я раз видел, как он плакал над умирающим солдатом… Он был беден, мечтал о миллионах, а для денег не сделал бы лишнего шагу: У него был злой язык: Его приятели, то есть все истинно порядочные люди, служившие на Кавказе, напрасно старались восстановить его упадший кредит.

Княжна Мери. В театре и кино

Его наружность была из тех, которые с первого взгляда поражают неприятно, но которые нравятся впоследствии, когда глаз выучится читать в неправильных чертах отпечаток души испытанной и высокой. Бывали примеры, что женщины влюблялись в таких людей до безумия и не променяли бы их безобразия на красоту самых свежих и розовых эндимионов; надобно отдать справедливость женщинам: Вернер был мал ростом, и худ, и слаб, как ребенок; одна нога была у него короче другой, как у Байрона; в сравнении с туловищем голова его казалась огромна: Его маленькие черные глаза, всегда беспокойные, старались проникнуть в ваши мысли.

В его одежде заметны были вкус и опрятность; его худощавые, жилистые и маленькие руки красовались в светло-желтых перчатках. Его сюртук, галстук и жилет были постоянно черного цвета. Молодежь прозвала его Мефистофелем; он показывал, будто сердился за это прозвание, но в самом деле оно льстило его самолюбию.

Мы друг друга скоро поняли и сделались приятелями, потому что я к дружбе неспособен: Вот как мы сделались приятелями: Все нашли, что мы говорим вздор, а, право, из них никто ничего умнее этого не сказал. С этой минуты мы отличили в толпе друг друга. Мы часто сходились вместе и толковали вдвоем об отвлеченных предметах очень серьезно, пока не замечали оба, что мы взаимно друг друга морочим. Тогда, посмотрев значительно друг другу в глаза, как делали римские авгуры, по словам Цицерона, мы начинали хохотать и, нахохотавшись, расходились довольные своим вечером.

Я лежал на диване, устремив глаза в потолок и заложив руки под затылок, когда Вернер взошел в мою комнату. Он сел в кресла, поставил трость в угол, зевнул и объявил, что на дворе становится жарко. Печальное нам смешно, смешное грустно, а вообще, по правде, мы ко всему довольно равнодушны, кроме самих.

Итак, размена чувств и мыслей между нами не может быть: Скажите же мне какую-нибудь новость. Утомленный долгой речью, я закрыл глаза и зевнул… Он отвечал подумавши: Явно судьба заботится о том, чтоб мне не было скучно.

Я ей заметил, что, верно, она вас встречала в Петербурге, где-нибудь в свете… я сказал ваше имя… Оно было ей известно. Кажется, ваша история там наделала много шума… Княгиня стала рассказывать о ваших похождениях, прибавляя, вероятно, к светским сплетням свои замечания… Дочка слушала с любопытством.

В ее воображении вы сделались героем романа в новом вкусе… Я не противоречил княгине, хотя знал, что она говорит вздор. Доктор пожал ее с чувством и продолжал: Доктор, наконец я торжествую: Однако ж вы мне должны описать маменьку с дочкой. Что они за люди? Последнюю половину своей жизни она провела в Москве и тут на покое растолстела. Она любит соблазнительные анекдоты и сама говорит иногда неприличные вещи, когда дочери нет в комнате.

Она мне объявила, что дочь ее невинна как голубь. Я хотел ей отвечать, чтоб она была спокойна, что я никому этого не скажу! Княгиня лечится от ревматизма, а дочь бог знает от чего; я велел обеим пить по два стакана в день кислосерной воды и купаться два раза в неделю в разводной ванне.

Княгиня, кажется, не привыкла повелевать; она питает уважение к уму и знаниям дочки, которая читала Байрона по-английски и знает алгебру: Наши мужчины так не любезны вообще, что с ними кокетничать, должно быть, для умной женщины несносно.

Княгиня очень любит молодых людей: Они в Москве только и питаются, что сорокалетними остряками. Доктор посмотрел на меня и сказал торжественно, положив мне руку на сердце: Я ее не видал еще, но уверен, узнаю в вашем портрете одну женщину, которую любил в старину… Не говорите ей обо мне ни слова; если она спросит, отнеситесь обо мне дурно.

Когда он ушел, то ужасная грусть стеснила мое сердце. Судьба ли нас свела опять на Кавказе, или она нарочно сюда приехала, зная, что меня встретит?.

Мои предчувствия меня никогда не обманывали. Нет в мире человека, над которым прошедшее приобретало бы такую власть, как надо мною: После обеда часов в шесть я пошел на бульвар: Я поместился в некотором расстоянии на другой лавке, остановил двух знакомых Д… офицеров и начал им что-то рассказывать; видно, было смешно, потому что они начали хохотать как сумасшедшие.

Любопытство привлекло ко мне некоторых из окружавших княжну; мало-помалу и все ее покинули и присоединились к моему кружку.

  • Герой нашего времени (Лермонтов)/Княжна Мэри
  • Печорин и Грушницкий в романе М. Ю. Лермонтова Герой нашего времени
  • Княжна Мери

Она будет очень рада, потому что ей скучно. В продолжение двух дней мои дела ужасно подвинулись. Княжна меня решительно ненавидит; мне уже пересказали две-три эпиграммы на мой счет, довольно колкие, но вместе очень лестные. Ей ужасно странно, что я, который привык к хорошему обществу, который так короток с ее петербургскими кузинами и тетушками, не стараюсь познакомиться с нею.

Я всегда ненавидел гостей у себя: Вчера я ее встретил в магазине Челахова; она торговала чудесный персидский ковер. Княжна упрашивала свою маменьку не скупиться: Я дал сорок рублей лишних и перекупил его; за это я был вознагражден взглядом, где блистало самое восхитительное бешенство.

Около обеда я велел нарочно провести мимо ее окон мою черкескую лошадь, покрытую этим ковром. Вернер был у них в это время и говорил мне, что эффект этой сцены был самый драматический. Княжна хочет проповедовать против меня ополчение; я даже заметил, что уж два адъютанта при ней со мною очень сухо кланяются, однако всякий день у меня обедают.

Грушницкий принял таинственный вид: Он нашел случай вступить в разговор с княгиней и сказал какой-то комплимент княжне: А ты у них бываешь? Ты просто не умеешь пользоваться своим выгодным положением… да солдатская шинель в глазах чувствительной барышни тебя делает героем и страдальцем.

Он покраснел до ушей и надулся. Я как-то вступил с нею в разговор у колодца, случайно; третье слово ее было: Надобно заметить, что Грушницкий из тех людей, которые, говоря о женщине, с которой они едва знакомы, называют ее моя Мери, моя Sophie, если она имела счастие им понравиться.

Я принял серьезный вид и отвечал ему: Русские барышни большею частью питаются только платонической любовью, не примешивая к ней мысли о замужестве; а платоническая любовь самая беспокойная.

Княжна, кажется, из тех женщин, которые хотят, чтоб их забавляли; если две минуты сряду ей будет возле тебя скучно, ты погиб невозвратно: Если ты над нею не приобретешь власти, то даже ее первый поцелуй не даст тебе права на второй; она с тобою накокетничается вдоволь, а года через два выйдет замуж за урода, из покорности к маменьке, и станет себя уверять, что она несчастна, что она одного только человека и любила, то есть тебя, но что небо не хотело соединить ее с ним, потому что на нем была солдатская шинель, хотя под этой толстой серой шинелью билось сердце страстное и благородное… Грушницкий ударил по столу кулаком и стал ходить взад и вперед по комнате.

Я внутренно хохотал и даже раза два улыбнулся, но он, к счастью, этого не заметил. Явно, что он влюблен, потому что стал еще доверчивее прежнего; у него даже появилось серебряное кольцо с чернью, здешней работы: Я утаил свое открытие; я не хочу вынуждать у него признаний, я хочу, чтобы он сам выбрал меня в свои поверенные, и тут-то я буду наслаждаться… Становилось жарко; белые мохнатые тучки быстро бежали от снеговых гор, обещая грозу; голова Машука дымилась, как загашенный факел; кругом него вились и ползали, как змеи, серые клочки облаков, задержанные в своем стремлении и будто зацепившиеся за колючий его кустарник.

Воздух был напоен электричеством. Я углубился в виноградную аллею, ведущую в грот; мне было грустно. Я думал о той молодой женщине с родинкой на щеке, про которую говорил мне доктор… Зачем она здесь?

И почему я думаю, что это она? Мало ли женщин с родинками на щеках? Размышляя таким образом, я подошел к самому гроту. Я хотел уже вернуться, чтоб не нарушить ее мечтаний, когда она на меня взглянула. Она вздрогнула и побледнела.

Я сел возле нее и взял ее за руку. Давно забытый трепет пробежал по моим жилам при звуке этого милого голоса; она посмотрела мне в глаза своими глубокими и спокойными глазами; в них выражалась недоверчивость и что-то похожее на упрек. Однако несколько лет тому назад эта причина также существовала, но между тем… Она выдернула свою руку из моей, и щеки ее запылали.

Она не отвечала и отвернулась. Я бы тебя должна ненавидеть. Наконец губы наши сблизились и слились в жаркий, упоительный поцелуи; ее руки были холодны как лед, голова горела. Тут между нами начался один из тех разговоров, которые на бумаге не имеют смысла, которых повторить нельзя и нельзя даже запомнить: Он богат и страдает ревматизмами. Я не позволил себе над ним ни одной насмешки: Он живет с нею рядом; Вера часто бывает у княгини; я ей дал слово познакомиться с Лиговскими и волочиться за княжной, чтоб отвлечь от нее внимание.

Таким образом, мои планы нимало не расстроились, и мне будет весело… Весело!. Однако мне всегда было странно: Надо признаться, что я точно не люблю женщин с характером: Гроза застала нас в гроте и удержала лишних полчаса. Я знаю, мы скоро разлучимся опять и, может быть, на веки: Наконец мы расстались; я долго следил за нею взором, пока ее шляпка не скрылась за кустарниками и скалами.

Сердце мое болезненно сжалось, как после первого расставания. О, как я обрадовался этому чувству! А смешно подумать, что на вид я еще мальчик: Какая бы горесть ни лежала на сердце, какое бы беспокойство ни томило мысль, все в минуту рассеется; на душе станет легко, усталость тела победит тревогу ума.

Нет женского взора, которого бы я не забыл при виде кудрявых гор, озаренных южным солнцем, при виде голубого неба или внимая шуму потока, падающего с утеса на утес. Я думаю, казаки, зевающие на своих вышках, видя меня скачущего без нужды и цели, долго мучились этой загадкой, ибо, верно, по одежде приняли меня за черкеса. Мне в самом деле говорили, что в черкесском костюме верхом я больше похож на кабардинца, чем многие кабардинцы.

И точно, что касается до этой благородной боевой одежды, я совершенный денди: Я долго изучал горскую посадку: Я держу четырех лошадей: Было уже шесть часов пополудни, когда вспомнил я, что пора обедать; лошадь моя была измучена; я выехал на дорогу, ведущую из Пятигорска в немецкую колонию, куда часто водяное общество ездит en piquenique [6].

как грушницкий познакомился с мэри

Дорога идет, извиваясь между кустарниками, опускаясь в небольшие овраги, где протекают шумные ручьи под сенью высоких трав; кругом амфитеатром возвышаются синие громады Бешту, Змеиной, Железной и Лысой горы. Спустясь в один из таких оврагов, называемых на здешнем наречии балками, я остановился, чтоб напоить лошадь; в это время показалась на дороге шумная и блестящая кавалькада: Дамы на водах еще верят нападениям черкесов среди белого дня; вероятно, поэтому Грушницкий сверх солдатской шинели повесил шашку и пару пистолетов: Высокий куст закрывал меня от них, но сквозь листья его я мог видеть все и отгадать по выражениям их лиц, что разговор был сентиментальный.

Наконец они приблизились к спуску; Грушницкий взял за повод лошадь княжны, и тогда я услышал конец их разговора: Лицо Грушницкого изобразило удовольствие. Чтоб ее совершенно разуверить, я отвечал по-французски, слегка наклонясь: Я желал бы, чтоб последнее мое предположение было справедливо. Грушницкий бросил на меня недовольный взгляд. Поздно вечером, то есть часов в одиннадцать, я пошел гулять по липовой аллее бульвара. Город спал, только в некоторых окнах мелькали огни.

С трех сторон чернели гребни утесов, отрасли Машука, на вершине которого лежало зловещее облачко; месяц подымался на востоке; вдали серебряной бахромой сверкали снеговые горы. Оклики часовых перемежались с шумом горячих ключей, спущенных на ночь.

Порою звучный топот коня раздавался по улице, сопровождаемый скрыпом нагайской арбы и заунывным татарским припевом. Я сел на скамью и задумался… Я чувствовал необходимость излить свои мысли в дружеском разговоре… но с кем? Вдруг слышу быстрые и неровные шаги… Верно, Грушницкий… Так и есть! Она нашла, что это неслыханная дерзость; я насилу мог ее уверить, что ты так хорошо воспитан и так хорошо знаешь свет, что не мог иметь намерение ее оскорбить; она говорит, что у тебя наглый взгляд, что ты, верно, о себе самого высокого мнения.

Грушницкий, как тень, следует за княжной везде; их разговоры бесконечны: Мать не обращает на это внимания, потому что он не жених. Вчера у колодца в первый раз явилась Вера… Она, с тех пор как мы встретились в гроте, не выходила из дома. Мы в одно время опустили стаканы, и, наклонясь, она мне сказала шепотом: Мы только там можем видеться… Упрек!

Но я его заслужил… Кстати: В девять часов все съехались. Княгиня с дочерью явилась из последних; многие дамы посмотрели на нее с завистью и недоброжелательством, потому что княжна Мери одевается со вкусом. Те, которые почитают себя здешними аристократками, утаив зависть, примкнулись к. Под окном, в толпе народа, стоял Грушницкий, прижав лицо к стеклу и не спуская глаз с своей богини; она, проходя мимо, едва приметно кивнула ему головой.

Он просиял, как солнце… Танцы начались польским; потом заиграли вальс. Шпоры зазвенели, фалды поднялись и закружились. Самая большая бородавка на ее шее прикрыта была фермуаром. Она говорила своему кавалеру, драгунскому капитану: Я тотчас подошел к княжне, приглашая ее вальсировать, пользуясь свободой здешних обычаев, позволяющих танцевать с незнакомыми дамами. Она едва могла принудить себя не улыбнуться и скрыть свое торжество; ей удалось, однако, довольно скоро принять совершенно равнодушный и даже строгий вид: Я не знаю талии более сладострастной и гибкой!

Ее свежее дыхание касалось моего лица; иногда локон, отделившийся в вихре вальса от своих товарищей, скользил по горящей щеке моей… Я сделал три тура.

Она вальсирует удивительно хорошо. Она запыхалась, глаза ее помутились, полураскрытые губки едва могли прошептать необходимое: После нескольких минут молчания я сказал ей, приняв самый покорный вид: В нескольких шагах от меня стояла группа мужчин, и в их числе драгунский капитан, изъявивший враждебные намерения против милой княжны; он особенно был чем-то очень доволен, потирал руки, хохотал и перемигивался с товарищами. Вдруг из среды их отделился господин во фраке с длинными усами и красной рожей и направил неверные шаги свои прямо к княжне: Остановясь против смутившейся княжны и заложив руки за спину, он уставил на нее мутно-серые глаза и произнес хриплым дишкантом: Я таки опять имею честь вас ангажировать pour mazure… [12] Вы, может, думаете, что я пьян?

Гораздо свободнее, могу вас уверить… Я видел, что она готова упасть в обморок от страху и негодования. Я был вознагражден глубоким, чудесным взглядом. Княжна подошла к своей матери и рассказала ей все, та отыскала меня в толпе и благодарила. Она объявила мне, что знала мою мать и была дружна с полдюжиной моих тетушек. Я надеюсь, что воздух моей гостиной разгонит ваш сплин… не правда ли?

Я сказал ей одну из тех фраз, которые у всякого должны быть заготовлены на подобный случай.

как грушницкий познакомился с мэри

Кадрили тянулись ужасно долго. Наконец с хор загремела мазурка; мы с княжной уселись. Я не намекал ни разу ни о пьяном господине, ни о прежнем моем поведении, ни о Грушницком. Впечатление, произведенное на нее неприятною сценою, мало-помалу рассеялось; личико ее расцвело; она шутила очень мило; ее разговор был остер, без притязания на остроту, жив и свободен; ее замечания иногда глубоки… Я дал ей почувствовать очень запутанной фразой, что она мне давно нравится.

Она наклонила головку и слегка покраснела. Она посмотрела на меня пристально, стараясь будто припомнить что-то, потом опять слегка покраснела и, наконец, произнесла решительно: Тут разговор переменил направление и к этому уж более не возвращался. Дамы разъехались… Я пошел ужинать и встретил Вернера. А еще хотели не иначе знакомиться с княжной, как спасши ее от верной смерти.

как грушницкий познакомился с мэри

Грушницкий, увидав меня издали, подошел ко мне: Он крепко пожал мне руку и сказал трагическим голосом: Их улыбки противоречат их взорам, их слова обещают и манят, а звук их голоса отталкивает… То они в минуту постигают и угадывают самую потаенную нашу мысль, то не понимают самых ясных намеков… Вот хоть княжна: В девятом часу мы вместе пошли к княгине. Проходя мимо окон Веры, я видел ее у окна. Мы кинули друг другу беглый взгляд.

Она вскоре после нас вошла в гостиную Лиговских. Княгиня меня ей представила как своей родственнице. Печорин вскоре случайно видит, как сердобольная Мери подаёт Грушницкому стакан, который тот уронил у источника.

Юнкер делает вид, что сам не может поднять его из-за раненой ноги. Красота Мери производит впечатление на Печорина. Художественный фильм, 13 мая Друг Печорина, умный и проницательный доктор Вернер, вхож в дом Лиговских. Он рассказывает про интерес Мери к Грушницкому, а также про то, что у Лиговских заходил разговор о самом Печорине: Вернер видел у Лиговских незнакомку с чёрной родинкой на щеке. Гуляя по бульвару, Печорин видит Мери с матерью, сидящих на скамейке в окружении молодых людей.

Он устраивается на соседней лавочке, останавливает пару проходящих офицеров, возбуждает их смех занимательными и весёлыми рассказами. Мало-помалу вся молодёжь со скамейки Лиговских перетекает к нему — к недовольству и раздражению Мери. Мери хотела повесить его у себя в комнате, а Печорин приказывает покрыть этим ковром лошадь и провести её под окнами Лиговских.

Мери оказывает явную благосклонность Грушницкому, но Печорин своими дерзкими выходками всё сильнее привлекает её внимание. На прогулке у грота Печорин встречает сидящую в одиночестве Веру. Хотя он не дал ей, ничего кроме страданий, верина страсть при виде бывшего любовника вспыхивает вновь.

В Пятигорск она приехала с мужем-стариком, о её прежнем знакомстве с Печориным здесь никто не знает. Вера говорит, что она и Печорин смогут встречаться, не возбуждая подозрений, лишь у её родственников Лиговских.

Урок: "Печорин в отношениях с Вернером, Верой, княжной Мери"

Вера просит Печорина найти способ быть принятым в этом доме и для пущей секретности притвориться влюблённым в Мери. Вечером Печорин в черкесском костюме выезжает на конную прогулку. На обратном пути он поит лошадь в овраге и вдруг видит гуляющее верхом общество. Впереди едет Мери, рядом с ней Грушницкий рассыпается в высокопарных фразах. Ударив своего коня плетью, Печорин неожиданно выезжает из оврага прямо перед ними — к большому испугу Мери, принявшей его за черкеса.

Назавтра назначен бал — Печорин решает станцевать там с Мери. Печорин приглашает Мери на вальс. Торжествуя, что этот наглец подошёл к ней первым, княжна дерзит с. Но тут неизвестный пьяный господин, подбитый драгунским капитаном, делает Мери неприличное приглашение на мазурку. Юная княжна приходит в страшное замешательство, едва не падает в обморок посреди зала.

Однако Печорин со своим всегдашним самообладанием твёрдо принуждает пьяного уйти. Княгиня-мать подходит благодарить его за это и приглашает бывать у них в доме.

Грушницкий восхищается пением Мери, но Печорин продолжает распалять княжну насмешливостью: Мери принимает сухой тон, однако интерес к Печорину явно разгорается в ней всё сильнее. Мери слушает его с интересом. Печорин делает вид, что не хочет мешать её разговорам с Грушницким, но она вдруг замечает: Отчего вы думаете, что мне веселее с Грушницким?

А ведь есть необъятное наслаждение в обладании молодой, едва распустившейся души! Он пока скрывает свою радость от Мери: В дороге Печорин рядом с Мери злословит насчёт окружающих. Княжна порицает его за. В ответ Печорин произносит отчасти наигранную, но отчасти и искреннюю тираду: Люди сами довели меня до отчаяния, но не бурного, а холодного, бессильного, прикрытого любезностью.

Если вам смешно — смейтесь! Она задумчива до конца прогулки. Печорин рад, что возбудил в ней одно из сильнейших женских чувств — сострадание. Она поселится там на втором этаже дома, куда через неделю приедут и Лиговские, чтобы занять первый этаж.

Вера зовёт ехать вслед за собой Печорина. Назавтра назначен бал, куда Грушницкий собирается впервые придти в офицерском мундире. Печорин уговаривается танцевать мазурку с Мери.

Вечером у Лиговских он с чувством рассказывает историю своей любви с Верой, прикрыв всё вымышленными именами.

Печорин и Грушницкий в романе М. Ю. Лермонтова Герой нашего времени. Литература, Архив

Вера очень тронута, а гости с волнением слушают рассказ до двух часов ночи. Впрочем, уже подозревает, что Печорин волочится за Мери, и обеспокоен. Придя туда, Печорин краем уха слышит, как Грушницкий жарко объясняется с Мери, говоря, что она переменилась к нему, и умоляя не лишать его своей любви. Печорин подходит к. На задорный вопрос Мери, как ему нравится мундир Грушницкого, Печорин отвечает: Грушницкий в ярости от того, что о нём отозвались, как о мальчике.

Узнав ещё, что Печорин отбил у него мазурку с Мери, Грушницкий шипит: Против Печорина явно составляется враждебная шайка из молодёжи во главе с Грушницким и драгунским капитаном.

как грушницкий познакомился с мэри

Но вражда и опасность только подхлёстывают в нём решимость и отвагу. Сажая Мери в карету после бала, Печорин в темноте незаметно целует ей руку. Вера уехала с мужем в Кисловодск. Она требует объяснений насчёт поцелуя руки. Я поступил как безумец Зачем вам знать то, что происходило до сих пор в душе моей! От доктора Вернера Печорин узнаёт: Их распускает шайка Грушницкого.

Здесь он украдкой встречается на прогулках с Верой, но страстно жаждет ожидаемого вскоре приезда Лиговских. В Кисловодск съезжается и шайка Грушницкого. Печорин с удивлением замечает, что история с Мери сильно возбудила. От вида стремительного течения у неё кружится голова. Она едва не падает из седла, но он быстро перехватывает её за талию — и, крепко прижав, слегка целует в щёку. Вы, может быть, хотите, чтоб я первая вам сказала, что я вас люблю?

Весь остаток прогулки она лихорадочно говорит и смеётся.